Как меня лечили от гомосексуальности
ДАННОЕ СООБЩЕНИЕ (МАТЕРИАЛ) СОЗДАНО И (ИЛИ) РАСПРОСТРАНЕНО НЕЗАРЕГИСТРИРОВАННЫМ ОБЩЕСТВЕННЫМ ОБЪЕДИНЕНИЕМ, ВЫПОЛНЯЮЩИМ ФУКНЦИИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ПО РЕШЕНИЮ МИНЮСТА РФ
Мы живем в XXI веке — кажется, что сейчас лечить от гомосексульности странно. И вроде бы все понимают, что это — врожденная, а не приобретенная характеристика. Однако такое понятие, как «конверсионная терапия», все никак не канет в Лету. К сожалению, мне пришлось с ней столкнуться лично. Не в самом страшном ее проявлении — но тем не менее.

В 14 лет я осознала, что влюбилась в лучшую подругу. Получив отказ, впала в довольно глубокую депрессию — так часто бывает после первой подростковой влюбленности. Сначала ее удавалось скрывать, но через год мое эмоционально-психологическое состояние взволновало мою мать — после попытки самоубийства.

Анализируя это сейчас, я прекрасно понимаю: на мое эмоциональное состояние больше повлиял даже не сам отказ, а осознание того, что я — лесбиянка в гомофобной семье, где мне с самого детства навязывали определенную модель поведения. Как можно раньше найти богатого мужчину — желательно, уже к восемнадцати, купить отцу дорогую машину, построить родителям загородный дом.

Вот с таким бэкграундом я осознаю в свои пятнадцать, что все наваленные на меня обязанности просто не соответствуют моей самоидентификации. Проваливаюсь в депрессию еще глубже и сильнее.

Мать заметила мое состояние, озаботилась и серьезно поговорила со мной — вместе мы решили, что мне стоит сходить к психиатру. Врач поставил диагноз: клиническая депрессия. Она захотела, чтобы я отправилась в психиатрическую больницу. После трех недель там и поедания различных препаратов я почувствовала себя лучше.

Потом последовал еще один серьезный разговор с матерью — она очень хотела докопаться до «истинной причины» моей депрессии. Довела меня до истерики и узнала, что я лесбиянка. После этого сказала, что я должна пойти в клуб и найти нормального мужчину (напомню, мне было 15-16 лет). Далее — череда попыток познакомить меня с «хорошими мальчиками». Конечно, это тоже особо не помогло.

Хорошо, что она оказалась достаточно здравомыслящей, чтобы не применить практику «корректирующего изнасилования». Но в ход пошли другие средства, типа гипноза и психиатров с советским бэкграундом — они-то были уверены в излечении от гомосексуализма.

Все гипнотизеры, конечно же, были полными шарлатанами, которые просто вытягивали неплохие деньги. Чтобы не подвергаться этой странной практике, частенько приходилось сбегать из дома и ночевать у друзей. Тогда и пришли «хорошие» психиатры определенного психоневрологического диспансера, которым мать очень доверяла. На деле — такие же шарлатаны. Изо дня в день они вдалбливали мне идеи о замужестве и детях.

В этом ПНД тоже пичкали антидепрессантами — поэтому мне было все равно. Я превращалась в овощ. Пришлось сделать вид, что иду на поправку — просто чтобы не сойти с ума и совсем не сыграть в ящик. Все эти встречи с психиатром очень хорошо действуют на психику. И даже после лечения пришлось делать вид, что все сработало.

Я просила друга притворяться моим парнем. Потом эту роль выполняла моя девушка с андрогинной внешностью — не знаю, как они поверили в то, что она парень, но это спасло мне жизнь. Уверена, что иначе мать нашла бы более карательный метод. Сейчас я не нашла лучшего выхода, чем просто сбежать из этой семьи.
Авторка: Маша
Мнение автор_ок может не совпадать с мнением редакции «Хорошей газеты»
Похожие статьи
Другие статьи этого выпуска